Берега медленно кружились, подставляясь то лысой низинкой, то глухим таежным горбом над голым известняковым паберегом. Лодку примыкало к берегу, подолгу кружило в уловах, скребло на мелях, а Вовочка все сидел и сидел, угрюмо сосредоточенный в своей нетрезвости.

А потом, когда солнце уже слизывало самые сладкие, самые прозрачные смолки на молодой поросли сосновых вершинок, Вовочка увидел вдруг впереди, на песчаной отмели, лодку Пасечника, которую так и не нашли, выловив Колю в реке. И подумал, что тут вот его тоже убьют и никогда не быть ему водомерщиком.

Ноги наконец-то подчинились. Он сладко вытянул их, ощущая в бедрах томительное покалывание, лег на спину и, не в силах больше бороться с хмелем, заснул.

- Где вы его нашли? - разглядывая труп, спросил следователь.
- За курьей.,.
- Опять за курьей?
- Ага...- Харюзов пошмыгал носом. - А ну, идите отсюда! -Притопнул на мальчишню, скрадом пробирающуюся к воротам пожарного сарая. Мальчишки молча, и тут не выдавая себя, кинулись прочь...

- На месте не могли его оставить? - опускаясь коленом на брезент, в который было завернуто тело, и разглядывая рану (от височной кости к затылку), спросил следователь.

- Дак, где его оставишь? - вопросом на вопрос ответил Харюзов. - Его на выскорье надело и водило вырью.

- Вырью!... -передразнил следователь, но Харюзов не обратил на это внимания.
- Полошшет на плаву и полошшет, ни утонуть, ни дальше плыть... Как живой...